«Золото, золото, сердце народное...» (По поэме Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»)
Творчество Н. А. Некрасова наполнено горячей любовью к русскому народу. Поэт страдал, видя бедственное положение крестьянства. Он не мог понять, почему талантливый, трудолюбивый, остроумный народ смиренно терпит угнетение и не пытается отстаивать свои права. С особой силой грустные раздумья Некрасова отразились в поэме “Кому на Руси жить хорошо”. В этом произведение вера в народ переплетается с болью при виде его безотрадной жизни. Поэма была задумана как “крестьянская эпопея”. Ее героями стали простые русские мужики. Некрасов с надеждой смотрит на семерых правдоискателей, пожелавших разгадать тайну счастья и отправившихся в нелегкий путь. Перед нами проходит целая вереница характеров. У каждого из них своя история, но все вместе они составляют собирательный образ русского народа. Рисуя обобщенный портрет, поэт стремится сохранить в нем индивидуальные черты таких разных и неповторимых людей. Мы видим и массовые народные сцены, и судьбы отдельных героев. Часто Некрасов приводит читателей туда, где собирается большое количество людей. В одной из глав мы попадаем на сельскую ярмарку, любимый крестьянский праздник. Здесь весело, “горласто”, “хмельно”. Но картина праздника не мешает поэту прийти к неутешительному выводу о том, что счастье мужиков “горбатое с мозолями, дырявое с заплатами”. Некрасов не идеализирует крестьян. Среди них есть те, кто довольствуется и даже гордится положением раба. К “людям холопского звания” автор беспощаден. “Сущими псами” он называет мужика, кичашегося господской болезнью подагрой, Ипата, раба Утятина, Якова верного, “холопа примерного”. Такие люди давно утратили чувство человеческого достоинства, а вместе с этим и народную гордость. Им Некрасов противопоставляет “народных заступников”. Первым появляется Яким Нагой. Это мужик-философ, он проводит глубокий анализ положения народа. В его уста поэт вкладывает рассказ о бесправии и экономической зависимости крестьянина от его “дольщиков” — “Бога, царя и господина”. Яким Нагой сам живет горьким бедняком, но у него романтическая душа. Из горящего дома он выносит не заработанные тяжким трудом деньги, а “картиночки”. Если Яким Нагой заступается за народ словом, то Ермила Гирин, будучи старостой, старается защищать интересы мужиков. Ему присущи народный ум и неподкупная честность. Гирин пользуется уважением среди крестьян. Доверие он заслужил справедливостью и добротой. Этот человек тяжело переживает свей единственный проступок перед обществом — попытку оградить брата от рекрутчины за счет другого крестьянина. Свою вину Гирин искупает всенародным покаянием. Не все нам известно о дальнейшей судьбе героя, но нетрудно догадаться, что готовность пожертвовать своим благополучием ради доверившихся ему людей может привести Гирина в острог. Воплощением могучих сил народа становится Савелий. Его поэт называет богатырем, возвращая нас к древним русским былинам. История Савелия и его единомышленников открывает читателям исконную мечту народа о свободе и праве распоряжаться плодами своего нелегкого, но славного труда. В этом герое воплощено стихийное начало. Поэт показывает, что терпение народа не может быть вечным, наступит момент, когда мужики жестоко и беспощадно отомстят своим притеснителям. Последствия бунта могут стать необратимыми. Рассказывая о расправе с немцем Фогелем, автор предупреждает, что борьба с угнетением может обернуться кровавой драмой для всей России. С любовью описывает Некрасов и внучку Савелия — Матрену Корчагину. Крестьянка прожила трудную жизнь и состарилась к тридцати восьми годам. Героиня уверена, что “ключи от счастья женского... потеряны у Бога самого”. Но она сопротивляется несчастьям и борется с несправедливостью: спасла мужа от рекрутчины, не побоявшись обратиться к губернаторше, подставила свою спину под плеть, чтобы оградить от побоев сына Федотку. Матрена Тимофеевна соединила в себе мужскую силу характера и нежную женскую душу. Такие герои, как Яким Нагой, Ермила Гирин, Савелий, Матрена, семеро правдоискателей, вселяют в поэта уверенность, что бесправие народа будет недолгим, что “рать поднимается неисчислимая, сила в ней слышится несокрушимая”. Будущее России поэт связывает с освобождением крестьянства. Гриша Добросклонов, один из немногих счастливых в поэме, знает, что в любых испытаниях нужно сохранить “золото, золото, сердце народное” — залог великого возрождения Родины. Русь у Некрасова одновременно “и убогая, и обильная, и могучая, и бессильная”. Такой же двойственной будут видеть ее Есенин и Блок. Такой же противоречивой остается Россия и сейчас. Но в самые тяжелые времена спасает надежда на то, что загадочную русскую душу, золотое народное сердце погубить невозможно.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... О моя дорогая сестра! Как я чувствую цену этой женской ласки! Да благословит тебя бог, и пусть черные страницы начала твоей жизни, страницы, на которых вписано мое имя, - сменятся радостной повестью счастья! Только пусть эта повесть не будет похожа на утомительное повествование миссис Гей. Звонок! Наконец-то! Это она; она придет, внесет в мою темную и душную комнату запах свежести, нарушит ее молчание тихою, ласковою речью и осветит ее своею красотою.
II
Я не помню своей матери, а отец умер, когда мне было четырнадцать лет. Мой опекун, дальний родственник, перевел меня в одну из петербургских гимназий; через четыре года я кончил в ней курс. Я был совершенно свободен; опекун, человек, занятый своими огромными делами, в своих заботах обо мне ограничивался только выдачей мне денег, в количестве, по его мнению, необходимом для того, чтобы я не бедствовал. Это был не очень большой доход, но совершенно избавлявший меня от забот о куске хлеба и позволивший мне выбрать себе дорогу. Выбор был сделан давно. Лет четырех я любил больше всего на свете возиться с карандашами и красками, а к концу курса в гимназии рисовал уже очень порядочно, так что без всяких затруднений поступил в Академию художеств. Был ли у меня талант? Теперь, когда я уже никогда не подойду к холсту, я, кажется, могу беспристрастно взглянуть на себя как на художника. Да, у меня был талант. Я думаю так не по отзывам товарищей и знатоков, не по быстроте, с какою я прошел курс академии, а по тому жившему во мне чувству, которое являлось всякий раз, когда я начинал работать. Тот, кто не художник, не может испытать тяжелого и сладкого волнения, с каким первый раз приступаешь к новому холсту, чтобы начертить на нем свое создание. Тот, кто не художник, не может испытать забвения всего окружающего, когда дух погружен в образы... Да, у меня был талант, и я вышел бы недюжинным живописцем...
