"Кого я там зашиб? старого алималого?" И вылез старый. - Что тебе надо? - "Оброк собираю". - А вот внука як тебе пришлю с переговорами...
"Ну, - думает, - если направо пойдет - пропал, а налево - мой!" Налево река луку сделала, и некуда зверю было оттуда уйти: сзади охотник, спереди река широкая, ни человеку, ни зверю не переплыть...
Муж ушел со двора, так повара оплошали!" Гость же себе на уме: "Добро, королева, спасибо! Пусть бы везде на дороге так плохо меня угощали!..
Нисколько не умаляя общественного значения стихотворений Некрасова, которые внесли в русскую лирику “рыдающие звуки” и заставили содрогнуться при виде страданий народных, нельзя не сказать о произведениях, где поэт исследует' тонкие движения человеческой души, изображает “жизнь сердца”, проникает в сокровенные уголки внутреннего мира людей. О “страницах любви” у Н. Некрасова говорят робко, пытаясь растворить их в гражданской лирике. Объектом внимания поэта становится “проза в любви” с ее постоянными размолвками, ссорами и взаимными упреками. И здесь художник остается верным правде жизни. В стихотворении “Мы с тобой бестолковые люди...” Н. Некрасов учит нас видеть светлое начало даже в самых горьких сюбытиях. Ведь ссора перестает быть страшной, когда ты знаешь, что за ней последует “возвращенье любви и участья”. Мастерство поэта заключалось в том, что он создал в любовной лирике два характера: лирического героя и лирической героини. Лирическая героиня — личность незаурядная, сильная, наделенная глубоким умом. Она подруга и единомышленница, способная поддержать в трудную минуту, принять важное решение, найти выход из сложных обстоятельств (“Ты всегда хороша несравненно...”). Для того чтобы представить себе лирического героя, откроем стихотворение “Застенчивость”. В нем запечатлено одно из нелегких душевных состояний, которое переживает чем-либо смущенный или угнетенный человек. Лирический герой умен, наблюдателен, тонок, но жизнь не поддержала его надежд и он утратил веру в будущее. Важным является то, что герой сам пытается понять, каковы асе причины его “бесталанной долюшки слезной”, его “сознанья бессилья обидного”, и находит ответ: “Придавила меня бедность грозная”. Н. Некрасов психологически точно передает переживания человека, готового перевернуть мир ради любимой, но при встрече с ней чувствующего на ногах “гири железные”. Окружающая действительность может быть сурова не только по отношению к затаенной любви, но и к той, которая уже стала реальностью. В стихотворении “Тяжелый год — сломил меня недуг...” мир предстает в очень важных измерениях и обозначениях: беда — счастье — борьба — “жизнь без счастья” — враг — друг — любимая. Героиня была самым надежным оплотом, но все-таки “не пощадила”. Причина этого не столько в ней самой, сколько в объективных обстоятельствах, в общей несчастливости жизни. Поэт не обвиняет, а оправдывает свою избранницу:
В любви, по Н. Некрасову, нет и не может быть застылости и однообразия. Вспомним стихотворение “Да, наша жизнь текла мятежно...” Оно увлекает и силой выраженного в нем чувства, и видением этапов любви, и найденной художником формой выражения этого чувства. Самые первые строки — своеобразный конспект повести или романа, открывающие напряженность, динамизм отношений любви, их зависимость от воздействия мира: “Да, наша жизнь текла мятежно, полна тревог, полна утрат”. Любящие расстались на время. Их жизнь в разлуке изображается как терпеливое ожидание новой встречи:
Но с той поры, как все кругом меня пустынно, Отдаться не могу с любовью ничему, И жизнь скучна, и время длинно, И холоден я к делу своему.
Постепенно в воспоминаниях герой возвращается к началу любви. Для него очевидно, что нарастание чувства сопровождается усилением сомнений. Главенствующая роль в союзе двух сердец принадлежит вере. Не случайно слово “вера” или производные от него повторяются в тексте так часто:
Как ты хотела верить мне, И как и верила, и колебалась снова, И как поверила вполне!
Динамику чувства Н. Некрасов соединяет с диалектикой жизни. Так поэт помогает нам открыть в изменчивых формах бытия незыблемые ценности. Одна из них — любовь, творящая, возводящая свои вершины, делающая каждый день счастливым. Н. Некрасов показывает нам самые разные этапы любовного чувства, объединяя их подчас в одном произведении. Так происходит в стихотворении “Давно отвергнутый тобой...”. Вначале лирический герой предстает перед нами отчаявшимся, готовым к самоубийству, но затем возвращается счастье взаимности, а с ней и полнота жизни. Однако развязка оказалась неизбежной. Любовь ушла, и все вокруг утратило привлекательности. Человеческие чувства не защищены от вторжения враждебного мира. Непредсказуемость судьбы создает ощущение трагизма. В изумительной лирической миниатюре “Прости”, по форме напоминающей заклинание (благодаря анафорическому повтору слова “не помни”), прослеживается зависимость любви от хода жизни:
Прости! Не помни дней паденья, Тоски, унынья, озлобленъя, — Не помни бурь, не помни слез, Не помни ревности угроз!
Герой наделен благородной памятью, ему горька мысль о расставании с былым. Он хочет, чтобы общее прошлое осталось светлым и в памяти его возлюбленной. Развитие авторской мысли интересно тем, что чувство признательности к пережитому истолковано как возможность избежать болезненного разрыва. Тот, кто любил, должен быть внимательным и терпеливым. Он не имеет права сходить с пьедестала, на которой возвела его любовь. Благородством сердца измеряеются и апогей и закат чувства. Поэтому последние строки звучат как завещание:
Но дни, когда любви светило Над нами ласково всходило И бодро мы свершали путь, — Благослови и не забудь!
“Любви светило” наделяется свойствами живого существа: оно “ласково всходило”, согревало душу, сердце, вселяя в них надежду на возможность преодолеть все неурядицы жизни. Эта метафора делает слова поэта особенно проникновенными. Таким образом, прочитав даже немногие стихотворения, нельзя не согласиться с утверждением, что Н. Некрасов внес в русскую литературу новые поэтические открытия сокровенных тайн сердца.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... Беседую с доктором - и вижу человека добродетельного, но неотесанного; беседую с кюре - и он добродетелен, но вместе и тупоумен. Пытал я счастье и в обществе на водах, начав с мосье маркиза де ла Перседрагона, дворянина в пятнадцатом колене, который ничем бы не был примечателен, кабы не грязные манжеты да угрюмое любопытство к моей печени, и кончая миссис Макгрегор Дженкинс, достойнейшей краснолицей леди, чей разговор являет собой канонаду из имен герцогов и герцогинь. Впрочем, сказать по чести, кресло в саду и том Оссиана всякого из них мне заменят с лихвою, пусть даже от этого прослыву я нелюдимом. Любой подлец, будь он остроумен, показался бы мне сущим подарком судьбы, но найдется ли таковой в Сен-Филиппе? Полагаю, что едва ли. Как бы то ни было, из-за общей моей ослабленности ежеутренний приход Гастона, доставляющего мне целый ворох деревенских сплетен, несказанно оживляет меня. "До чего же может довести себя человек, - скажете Вы, - некогда служивший с Эйром Кутом {Кут, сэр Эйр (1726 -1783) - английский военный деятель, участник завоевания Индии. Прошел путь от солдата до генерала.}, и, ежели бы не превратности фортуны, не говоря уже о кучке гнуснейших интриганов..." (Здесь опущен длинный пассаж, касающийся службы генерала Эсткорта в Восточной Индии и его личного неблагоприятного мнения об Уоррене Гастингсе {Уоррен Гастингс (1732-1818) - участник англо-французской войны за Индию, первый губернатор Британской Индии.}.) ...Однако ж в пятьдесят лет всяк - дурак либо философ. Но если уже и Гастон мне не характер для упражнения ума, я и впрямь уверюсь, что ум у меня высушило индийское солнце.
21 сентября 1788 г.
Любезная сестра... Поверьте, мнение Вашего друга лорда Мартиндейла не имеет под собою никакого основания. Хотя и непозволительно сравнивать французскую монархию с своею собственной, но король Людовик - превосходный и всеми любимый правитель, предполагаемый же созыв Генеральных Штатов не может не возыметь наижелательнейшего действия...
