(Иствик в течение десяти лет то приходил в упадок, то становился модным городом.) Люди то приезжали в город, то уезжали. Сама Мардж, ярко нак..
Se ocuparian de el, como siempre. Y cual si temiera ser llamado, perdiendo en un instante el bienestar de la soledad, abandono el patio, saliendo a la calle...
- Мать честная, царица небесная! Что это ты? - Слушайте, да это же вовсе не щипцы. - Сами сказали - щипцы...
С. 29.
сестрицы что скажут / что скажут сестрицы
Что всё это / И что это
С. 30.
Ваня / Митя {По-видимому, описка.}
у Шпринка / у Шруца
просить отпуска / просить прощения
С. 31.
Я сам не знаю, отчего / Я сам не знаю почему
боялся я всего / боялся я всегда
С. 32.
у Шпринка / у Штруца
не допущу / я не хочу
мой Митя милый / любезный Митя
Полюбит ~ душа моя... / Ты братом будешь мне, мой Митя
С. 33.
не мог бы сделать / не могу сделать
Шпринка / Штруца
КОММЕНТАРИИ
Н. А. Некрасов никогда не включал свои драматические произведения в собрания сочинений. Мало того, они в большинстве, случаев вообще не печатались при его жизни. Из шестнадцати законченных пьес лишь семь были опубликованы самим автором; прочие остались в рукописях или списках и увидели свет преимущественно только в советское время.
Как известно, Некрасов очень сурово относился к своему раннему творчеству, о чем свидетельствуют его автобиографические записи. Но если о прозе и рецензиях Некрасов все же вспоминал, то о драматургии в его автобиографических записках нет ни строки: очевидно, он не считал ее достойной даже упоминания.
... Но младенец привстал, мощными руками сжал обоих змиев, разорвал их и подбросил к горнему Олимпу, как бы посмеиваясь завистливой Юноне, с наслаждением взиравшей на чаемую гибель дитяти, ей ненавистного. Таков был Алкид в колыбели! Уже в нем виден был грядущий сокрушитель гидры Лернейской и Льва Немейского, победитель разбойника Какуса и смиритель адского пса Цербера. Отечество мое! Россия! твою судьбу предрекала сия замысловатая басня древности. Еще в колыбели ты растерзало змиев злобы и зависти; мощными руками разорвало тяжкие, удушающие кольца оков Ордынских... Кто ныне в тебе не узнает Алкида возмужалого? И Лев смирен тобою, и много-зевный Цербер - гордый владыка, мечтавший покорить весь мир - пал под твоими ударами, и толпы какусов разноплеменных исчезли от руки твоей, и гидра крамол стоглавая издыхает под твоею пятою. Не останавливайся на распутий, подобно Алкиду древнему, Отечество мое, Россия прекрасная!..
