Бывало в простоте, в безмолвии вы жили, А нынче стали знать мазурку и кадрили. Ну, право, тяжкий грех, оставьте этот вздор; Смотрите, вот на вас составлен у:х собор...
Джейк промотал остальное. Вскоре нечего уже было рубить, и земля тоже почти целиком перешла в другие руки...
- В джиннов верили много столетий назад. Ну, скажем, в эпоху "Тысячи иодной ночи"...
«Мороз, Красный нос», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Кому на Руси жить хорошо», закладка на странице 10 (прочитано 7%)
«Собрание стихотворений. Том 1», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Собрание стихотворений. Том 2», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«Собрание стихотворений. Том 3», закладка на странице 10 (прочитано 7%)
«Алфавитный указатель Полного собрания стихотворений», закладка на странице 10 (прочитано 60%)
«Юность Ломоносова», закладка на странице 10 (прочитано 23%)
«Великодушный поступок», закладка на странице 10 (прочитано 53%)
Николай Алексеевич Некрасов
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Г-н Видовский, помещик.
Феденька, его сын, 12 лет.
Дальвиль, гувернер Феденьки.
Володя, 13 лет, приятель Феденьки.
Иван, слуга.
ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ
Театр представляет хорошо убранную комнату. В глубине сцены софа и несколько кресел, по бокам зеркала, направо дверь, ведущая в залу, а налево дверь в кабинет.
Явление 1
Видовский и Дальвиль.
Видовский. Всё ли готово для бала?
Дальвиль. Буфет убран, мебель расставлена; всё готово.
Видовский. А что делает Феденька?
Дальвиль. Иван его завивает, я думаю, уже в третий раз.
Видовский. Ах, как это вы позволяете!
Дальвиль. Что ж делать! Бал, который вы сегодня даете, вскружил ему голову; он говорит, что хочет сегодня танцевать, прыгает, рвется, повертывается и беспрестанно портит свою прическу. Это ни на что не похоже.
Видовский. Это непостижимо! Прошлый год он решительно не любил танцев.
Дальвиль. А теперь совсем другое. Он так их полюбил, что встал сегодня прежде меня и, не думая о завтраке, принялся танцевать.
Видовский. Что ж это значит? Верно, у него есть к тому причина.
Дальвиль (смеясь). Разумеется, есть.
Видовский. Какая же? Объясните ее мне поскорей!
Дальвиль. Причиною тому то, что маленькая Софья будет на балу, что она очень хороша собою и что она отлично танцует.
Видовский. Вы так думаете?
Дальвиль. Я уверен: он любит Софью всем сердцем.
Видовский. Но ему не более двенадцати лет!
Дальвиль. Я вас уверяю, что он судит о красоте и достоинствах Софьи как двадцатилетний.
Видовский. Нет, это слишком много! Надо его образумить. С двенадцати лет начать любить: это ни на что не похоже; он должен быть поскромнее. Погодите здесь, я сейчас приду, мне нужно кой-что приказать. (Уходит.)
... Женщина в белом подтверждает эти сведения с улыбкой человека, которому известно все. Можно подумать, она знает мельчайшие подробности моей жизни. Я несколько раздраженно говорю ей об этом. - Я, возможно, знаю о вас больше, чем вы сами, - бросает она, выходя из комнаты.
По телефону я, как мог, успокоил всех, кто тревожился обо мне, друзей и близких. Я и не думал, что их так много. Большинство из них обращались ко мне, только когда им надо было что-нибудь бесплатно отксерить. Медсестра принесла мне ужин. Как они могут говорить о "больнице с человеческим лицом", если пичкают; едой, от которой отказалась Международная Амнистия? Позже вечером я позвонил, чтобы медсестра унесла переполненную мочой "утку", с которой я не знал, что делать. Как все прикованные к постели, я ненавижу эти, интимные отношения с женщиной, которую я едва знаю. Даже моя мать, пока была жива, не видела ничего подобного, и мой случайные парижские подружки никогда не слышали, даже как я чихаю. - Не смотрите телевизор слишком поздно, а то мне придется прийти его выключить. - Вы слишком серьезно играете свою роль" мадам... мадам... - Жанин. - Благодарю вас за все, что вы для меня сделали, мадам Жанин, но телевизор усыпит меня гораздо быстрее, чем ваши таблетки. К тому же у меня ощущение, что я выспался на десять лет вперед. Она поворчала немного, я улыбнулся в ответ. Внезапно я осознал, что она порхает вокруг меня с самого утра, без сна и отдыха. - Я сидела с вами всю предыдущую ночь, пока вы были в коме. У нас маленькая больница, господин Обье, одна моя коллега больна, другая в отпуске. Если бы прошлой ночью вы болтали поменьше... Я не успел спросить, что она имела в виду, как она уже исчезла за дверью, бросив на меня хитрый взгляд. Сколько себя помню, мне никто не говорил, что я разговариваю во сне, - ни в пансионе, ни в моей холостяцкой берлоге, куда я иногда приводил страдающих бессонницей красавиц. В течение этих ужасных часов у меня в голове, должно быть, хороводом кружились кошмары...
