Скрестить, упереть в бока, опустить; уцепиться пальцами за краешек сиденья, положить руки на бедра, или закинуть их за голову, или сплести пальцы на животе..
Не то оно песня, не то сказание...
Мне хотелось объяснить свою мысль капитану. - Да, - сказал я: - мне кажется, что в каждой опасности есть выбор, и выбор, сделанный под ..
«Мороз, Красный нос», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Кому на Руси жить хорошо», закладка на странице 10 (прочитано 7%)
«Собрание стихотворений. Том 1», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Собрание стихотворений. Том 2», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«Собрание стихотворений. Том 3», закладка на странице 10 (прочитано 7%)
«Алфавитный указатель Полного собрания стихотворений», закладка на странице 10 (прочитано 60%)
«Юность Ломоносова», закладка на странице 10 (прочитано 23%)
«Великодушный поступок», закладка на странице 10 (прочитано 53%)
«Федя и Володя», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Утро в редакции», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Феоклист Онуфрич Боб, или Муж не в своей тарелке», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Николай Алексеевич Некрасов
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Кочергин, саратовский помещик.
Лидия, дочь его.
Сухожилов, чиновник, жених Лидии.
Стружкин, актер.
Слуга.
Действие происходит в С.-Петербурге.
Театр представляет комнату в квартире Кочергина. Три двери: направо в биллиардную, налево в комнату Лидии; на средине выходная.
Явление 1
Сухожилов и Кочергин, с кием выходит из биллиардной.
Кочергин. Ха! ха! ха! Как я вас славно обыграл! Удивительная партия... И как мне задалось — что удар, то либо в среднюю блузу, либо дублет в угольную... Я надеюсь, вы не сердитесь, что я вам задал сухую партию... что не дал ни одного очка сделать?..
Сухожилов. О, помилуйте, за что сердиться... на то игра; нельзя обоим вдруг выиграть.
Кочергин. Истинная правда... вот я уж тридцать лет играю на биллиарде, а никогда не замечал, чтоб вдруг оба выиграли... Так уж странно как-то сочинены игры... Так вы не сердитесь за сухую партию?
Сухожилов. Нет; мне остается только удивляться вашему искусству.
Кочергин. Да, от этой сухой партии у меня и теперь лоб мокрый... Вот посмотрели бы вы меня в прежние годы, как я играл на биллиарде!
Когда мне было двадцать лет —
Играл тогда я бойко, славно!
Со мной, бывало, сладу нет:
Всех обыграю преисправно!
Хоть на три тысячи изволь —
Вовек не праздновал я трусу:
Я славно делал карамболь
И попадал отлично в блузу!
Теперь совсем не то... меня узнать нельзя... я стал и стар, и слеп, и слаб.
Явление 2
Те же и Лидия.
Лидия. Ах! Валерьян Андреич!
Сухожилов. Лидия Степановна! Здравствуйте! Кажется, целый век не видал... позвольте поцеловать вашу ручку!
Лидия. Здоровы ли вы?
Сухожилов. Здоров; но сердце у меня страдает... матушка, кажется, на целый век замедлила нашу свадьбу... однако ж наконец...
Кочергин. Ну что наконец?
Сухожилов. Она уж едет... вот письмо прислала...
... Неизвестно, какие средства употребила почтенная старушка в доказательство своей невинности; да и не в том дело! Довольно foro, что донос найден был неосновательным. Казалось, что сама судьба вступилась за бедную Маковницу, ибо скоро после того сын доносчика, резвый мальчик, бегая по двору, упал на гвоздь и выколол себе глаз; потом жена его нечаянно поскользнулась и вывихнула ногу; наконец, в довершение всех несчастий, лучшая корова их, не будучи прежде ничем больна, вдруг пала. Отчаянный сосед насилу умилостивил старушку слезами и подарками, - и с того времени все соседство обходилось с нею с должным уважением. Те только, которые, переменяя квартиру, переселялись далеко от Лафертовской части, как, например: на Пресненские пруды, в Хамовники или на Пятницкую, - те только осмеливались громко называть Маковницу ведьмою. Они уверяли, что сами видали, как в темные ночи налетал на дом старухи большой ворон с яркими, как раскаленный уголь, глазами; иные даже божились, что любимый черный кот, каждое утро провожающий старуху до ворот и Каждый вечер ее встречающий, не кто иной, как сам нечистый дух. Слухи эти наконец дошли и до Онуфрича, который, по должности своей, имел свободный доступ в передние многих домов. Онуфрич был человек набожный, и мысль, что родная тетка его свела короткое знакомство с нечистым, сильно потревожило его душу. Долго не знал он, на что решиться. - Ивановна! - сказал он наконец в один вечер, подымая ногу и вступая на смиренное ложе, - Ивановна, дело решено! Завтра поутру пойду к тетке и постараюсь уговорить ее, чтоб она бросила проклятое ремесло свое. Вот она уже, слава богу, добивает девятой десяток; а в такие лета пора принесть покаяние, пора и о дуще подумать! Это намерение Оцуфрича крайне не понравилось жене его. Лефортовскую Маковницу все считали богатою, и Онуфрич был единственный ее наследник...
