- И что это на них нашло? - пробормотал Билл, задирая голову, чтобы получше разглядеть гору. "Королева Мэри" ..
- Дрянь! - Это я-то дрянь? Гм!.. Счастье ваше, господин, что я в эту неделю говею, а то бы я вам за "дрянь" сказал бы слово...
И тихо было. И только изредка, большею частью в ночь, когда невидимый лес шумел от ветра, с кем-нибудь из больных делался припадок острой тоски, и он начинал кричать...
«Петербургский ростовщик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Забракованные», закладка на странице 10 (прочитано 19%)
«Драматический отрывок без заглавия», закладка на странице 10 (прочитано 75%)
«Шила в мешке не утаишь - девушки под замком не удержишь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Вот что значит влюбиться в актрису!», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дедушкины попугаи», закладка на странице 10 (прочитано 47%)
«Материнское благословение, или Бедность и честь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Кольцо маркизы, или Ночь в хлопотах», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Похождения Петра Степанова сына Столбикова», закладка на странице 10 (прочитано 11%)
«Волшебное Кокорику, или Бабушкина курочка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Литературная критика 1841-1846 гг.», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Николай Алексеевич Некрасов
Необходимое объяснение
Г. Н. Н. в прошедшем нумере "Текущего репертуара русской сцены" в "Летописи русского театра", между прочим, сказал, что в бенефис г-жи Каратыгиной дана была давно уже игранная пиеса "Женский ум лучше всяких дум". Этой пиесы не было, несмотря на то что она была объявлена на афишке, в первый раз возвестившей бенефис г-жи Каратыгиной. Эта афиша и ввела в заблуждение г. Н. Н., которому, по несчастию, не попалась тогда вторая афиша г-жи Каратыгиной, в которой возвещено было об отменении этой пиесы. Просмотрев все новые пиесы упомянутого бенефиса, г. Н. Н., не досидев спектакля, ушел из театра, думая, что еще будут играть давно уже виденную им пиесу "Женский ум" и пр. Вот каким образом произошло то, что г. Н. Н. упомянул в "Летописи" о пиесе, которая не была дана. Всё это г. Н. Н. почитает нужным довести до сведения читателей не потому, чтоб он почитал это делом большой важности, но потому, что "Северная пчела" в разборе своем первого нумера "Пантеона и текущего репертуара" глядит на это как на уголовное преступление и изо всей мочи изволит острить с известными читателям приемами и ловкостию... радехонька, что нашла случай... Чтобы показать публике дело в настоящем виде, г. Н. Н. не стыдится повторить, что столь важное, по мнению "Северной пчелы", преступление произошло по ошибке, точно так же как некогда г. Булгарин объявлял печатно в "Северной пчеле", что "Уголино", драма г. Полевого, плоха и скучна, а что он, г. Булгарин, за несколько недель превознес ее до небес в той же самой "Северной пчеле", не видав ее на сцене, по причине, которую читатели могут отыскать в "Северной пчеле".
Летопись русского театра. Апрель, май
Клевета, комедия в пяти действиях Скриба, перевод П. Федорова. Боярское слово, драма в пяти действ<иях> П. Ободовского. Записки мужа, водевиль П. Григорьева. Габриэль, или Адъютанты, водевиль, пер<еведенный> с франц<узского> П. Федоровым. П<авел> С<тепанович> Мочалов в провинции, вод<евиль> Д. Ленского. Шила в мешке не утаишь, вод<евиль> Н. Перепельского. Лауретта, вод<евиль>, с фран<цузского>. Квакер и танцовщица, вод<евиль>, с фран<цузского>. Шельменко-денщик, комедия в пяти действ<иях> Грицка Основьяненка. Комната со столом и прислугою, вод<евиль> П. Григорьева. Феоклиет Онуфрич Боб, вод<евиль> Н. Перепельского. Роза и Картуш, вод<евиль>, пер<еведенный> с франц<узского> П. Федоровым. Убийца своей жены, вод<евиль>, пер<евод> с франц<узского>.
Пожалейте меня, добрый читатель мой: со мной случилось несчастие. Несчастие, которое ужасно для человека вообще, но для театрального рецензента - всего ужаснее! Горе мне, горе! Я лишился памяти! Да, я потерял ту добрую, честную помощницу, которая так долго верою и правдою служила мне, которая выручала меня в критические минуты моего литературного поприща.
... Медики упорно писали: "Годен к службе". Только один врач сделал серьезную попытку признать меня "негодным к службе". Самым отрадным последствием этого явилось то, что меня послали на десять дней в Париж, Руан, Орлеан, Амьен и Абвиль в _служебную_ командировку, снабдив служебным удостоверением, служебными талонами на питание и служебными направлениями в гостиницы. Эту командировку мне устроил милейший глазной врач (нистагм); в вышеупомянутых городах я должен был скупить для него по длиннейшему списку Les oevres compietes de Frederic Chopin [полное собрание произведений Фридерика Шопена (франц.)], ибо Шопен, как он мне признался, был для него тем же, чем абсент для ранних символистов. Но, к сожалению, я не смог полностью обеспечить его шопеновскими вальсами, и он не то чтобы рассердился, но был опечален и удручен; особенно огорчало его отсутствие вальса N_9 As-dur, который я так и не сумел раздобыть. Не помогла мне и наспех придуманная, довольно поверхностная социологическая теорийка насчет того, что этот вальс по причине его меланхоличности потребляют в больших дозах дамы, бренчащие на рояле в градах и весях данной местности; он все равно был разочарован, и когда я предложил ему командировать меня в неоккупированную зону Франции, опять-таки обстоятельно разъяснив, что в Марселе, Тулузе и Тулоне наверняка не царит та удушливая тыловая атмосфера, которая превращает вальс N_9 As-dur в лекарство, пользующееся особым спросом, он криво усмехнулся и сказал: - Вот вы чего захотели. Наверное, он считал, что с неоккупированного юга мне легко будет дезертировать, и решил помешать этому, но вовсе не потому, что желал мне зла (мы с ним ночи напролет сражались в шахматы, ночи напролет беседовали о дезертирстве, и ночи напролет он играл мне Шопена), а, видимо, потому, что боялся, как бы я не натворил глупостей...
