Меня занимают страсть и тоска, а память чувств - это вам не ракетная техника или там валовой национальный продукт. Итак, перед нами покойный Гарри Фонштейн и его покойная жена Сорелла...
Я оставил в Владикавказе свою коляску и 30 числа выехал вместе сГрибоедовым в дву..
«Петербургский ростовщик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Забракованные», закладка на странице 10 (прочитано 19%)
«Драматический отрывок без заглавия», закладка на странице 10 (прочитано 75%)
«Шила в мешке не утаишь - девушки под замком не удержишь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Вот что значит влюбиться в актрису!», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дедушкины попугаи», закладка на странице 10 (прочитано 47%)
«Материнское благословение, или Бедность и честь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Кольцо маркизы, или Ночь в хлопотах», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Похождения Петра Степанова сына Столбикова», закладка на странице 10 (прочитано 11%)
«Волшебное Кокорику, или Бабушкина курочка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Литературная критика 1841-1846 гг.», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Театральная критика (1840-1849)», закладка на странице 10 (прочитано 9%)
«Литературная критика. Библиография. (1847—1869)», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«Заметки о журналах (1855-1856)», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
Николай Алексеевич Некрасов
Аннотация:
Роман написан Н. А. Некрасовым совместно с А. Я. Панаевой (печатавшейся под псевдонимом Н. Станицкий) и впервые появился на страницах журнала "Современник" (1848, No 10-12; 1849, No 1-5).
ПРОЛОГ
В глухом и далеком углу обширной русской земли, в небольшом уездном
городе, за несколько десятков лет до начала нашей историй, на углу улицы,
кончавшейся полем, стоял небольшой скривившийся деревянный дом. Он
принадлежал городской повивальной бабке Авдотье Петровне Р***. Авдотья
Петровна была женщина редкая; по должности своей она знала семейные тайны
многих лиц города: кажется, довольна, чтобы и весь город знал их? Но Авдотья
Петровна упорно молчала. Многие дамы оставили ее именно за это достоинство,
которое считали важным недостатком.
- Какая дура эта Авдотья Петровна! лежишь, а она хоть бы слово
интересное сказала... даже знаешь какую-нибудь историю, а так только нарочно
спросишь: "правда ли, что жена Днищева свела шашни с Долбишиным?"
запирается! я, говорит, не знаю!
Так жаловалась слабая супруга своему мужу после благополучного
разрешения.
- Что же делать? - спрашивал супруг.
- Что делать? вот я ей откажу; она у меня последнего принимает!..
Возьму Веру Антоновну.
- Далеко посылать, да и обидишь Авдотью Петровну.
- Вот хорошо! - вскричала больная: - да она может уморить с тоски!
- Ну, хорошо, возьми Веру Антоновну, - говорил испуганный супруг.
Вера Антоновна была бабушкой другого, ближайшего уездного города. Она
пользовалась обширной известностью, которой много способствовал лекарь того
города, первый друг и приятель Веры Антоновны.
Вера Антоновна могла даже мертвого поднять своей болтовней, не только
занять больную. Она знала все и всех. Обширное знакомство доставляло ей
неисчерпаемый источник для толков и пересудов. Никто при ней не смел
заикнуться о годах кого-нибудь.
- Как это можно, помилуйте! Анне Сидоровне теперь под сорок: она только
на лицо моложава. Я у ней принимала первого; а Ваничка ровесник Соне
Подгорной... Вот, я вам скажу, будет богатая невеста и старше только двумя
месяцами Оли исправниковой... Как теперь помню, такая была жара; я ехала от
Анны Сидоровны к исправнику... Какая она у него стала: так и тает, так и
тает, точно свеча, чуть жива. Вот уж осьмого недавно бог дал: трудно, очень
трудно родит.
... York Powell, for much
valuable aid and assistance, and to the Rev. E. McClure, one of the
Society's secretaries, for his kind revision of the volume in proof, and
for several suggestions of which I have gladly availed myself.
As various early English names and phrases occur throughout the book, it
will be best, perhaps, to say a few words about their pronunciation
here, rather than to leave over that subject to the chapter on the
Anglo-Saxon language, near the close of the work. A few notes on this
matter are therefore appended below.
The simple vowels, as a rule, have their continental pronunciation,
approximately thus: _a_ as in _father_, _a_ as in _ask_; _e_ as in
_there_, _e_ as in _men_; _i_ as in _marine_, _i_ as _fit_; _o_ as
in _note_, _o_ as in _not_; _u_ as in _brute_, _u_ as in _full_; _?_
as in _grun_ (German), _y?_ as in _hubsch_ (German). The quantity of
the vowels is not marked in this work. _?_ is not a diphthong, but a
simple vowel sound, the same as our own short _a_ in _man_, _that_, &c.
_Ea_ is pronounced like _ya_. _C_ is always hard, like _k_; and _g_ is
also always hard, as in _begin_: they must _never_ be pronounced like
_s_ or _j_. The other consonants have the same values as in modern
English. No vowel or consonant is ever mute. Hence we get the following
approximate pronunciations: ?lfred and ?thelred, as if written Alfred
and Athelred; ?thelstan and Dunstan, as Athelstahn and Doonstahn;
Eadwine and Oswine, nearly as Yahd-weena and Ose-weena; Wulfsige and
Sigeberht, as Wolf-seeg-a and Seeg-a-bayrt; Ceolred and Cynewulf, as
Keole-red and Kune-wolf. These approximations look a little absurd when
written down in the only modern phonetic equivalents; but that is the
fault of our own existing spelling, not of the early English names
themselves.
